Вятское старообрядчество
[Карта сайта] [Rus] 

 
Главная

Старообрядческие общины Вятской земли

Великорецкий крестный ход

О прошедших ВКХ

Основы православного вероучения

История старообрядчества

Молитвы

Литературная страница

Святые места

Проповеди пастырей

География старообрядчества

Видеоматериалы

Старообрядчество в сети Интернет

Файлы

Ссылки

Фото

Видео

Гостевая книга


 
Литературная страница

Духовный стих в Вятке

Статья" Духовный стих в Вятке"


М. А. ВАЛОВАЯ, В. А. ПОЗДЕЕВ

Среди многообразия жанров русского фольклора особое место занимают духовные стихи — своеобразный отклик народной культуры на христианскую веру. В них народ с удивительным и наивным чувством восторга перекладывал в стихотворно-песенную форму сложные, на первый взгляд, отвлеченные христианские понятия и нормы христианской этики. В духовных стихах эти христианские постулаты были изображены именно с точки зрения «народной веры», а в некоторых случаях противоречили церковным, поэтому тексты духовных стихов ни в коей мере не являются каноническими. И все-таки церковь мирилась с тем, что народ повсеместно распевал духовные стихи.

Исследователи не пришли к единому мнению о времени и причинах происхождения духовных стихов, так как имеются записи в основном ХIХ в. Время создания духовных стихов определяется разными учеными довольно широко: от начала крещения Руси при князе Владимире до XVII в. Известный филолог М. Н . Сперанский писал, что «XV - XVII век был временем если не появления, то во всяком случае развития нашего духовного стиха». Источниками сюжетов религиозной народной поэзии, Конечно же, являлись религиозные книги: Ветхий и Новый заветы, жития святых, «Слова» отцов церкви. История и постулаты христианства переосмыслялись в апокрифах (легенды, сказания, жития святых), которые церковь не признавала; но они были очень популярны в народной среде. Духовные стихи — это своеобразные музыкально-поэтические «апокрифы», в которых народ «дорисовывал», наглядно воплощал картины и события библейской и евангельской жизни, раздумывал над ними, эмоционально их переживал, искал в них нравственные уроки.

Особое место в создании и распространении таких произведений ученые отводит каликам перехожим, нищим-слепцам, «божьим людям», но делают замечание о том, что некоторые из них должны были быть довольно образованными и знать религиозную литературу. На протяжении многих веков духовный стих претерпевал изменения и в части сюжетосложения и стиля.

На Вятке, как во многих регионах России, духовный стих вплоть до ХХ в. сохранил живое бытование в старообрядческой среде. Старообрядческий духовный стих — уникальная, глубоко своеобразная область русского музыкально-поэтического творчества. В старообрядческих общинах, живших в ХVIII —ХIХ вв. в окружении нестарообрядческого населения достаточно обособленно, обычные для того времени крестьянские и городские народные песни не пелись, считались «мирскями» (то есть принадлежащими греховному, попавшему под власть Антихриста миру).

В распространенных на Вятке старообрядческих общинах поморского согласия внебогослужебное пение как таковое допускалось, но оно обязательно должно было нести духовное содержание, укреплять в человеке веру, нравственно совершенствовать его. И в скитской, и в крестьянской, и в купеческой старообрядческой среде лирико-поучительное духовное пение сопровождало различные работы и передвижения, было непременным украшением застолий и бытовых обрядов, а главное было частью того духовного «щита веры», который всю жизнь ограждал человека от соприкосновения со злом.

Под обобщающим названием «духовный стих» фактически следует понимать огромное разнообразие жанровых и стилевых разновидностей обусловленное многогранностью бытового функционирования стиха не только догматическими противоречиями между различными старообрядческими «толками», или социальной неоднородностью «раскола», и его последователей, но, прежде всего — глубокими и разветвленными историческими корнями. С этой точки зрения духовные стихи подразделяют на несколько групп.

Прежде всего, это так называемые «старшие» стихи , истоки которых лежат в духовно-эпической поэзии киевской и новгородской традиций, а также в преломлении на русской почве житийных и апокрифических сюжетов византийского происхождения.

В «старших» стихах можно выделить произведения, в которых преобладают элементы а) эпической традиции («Стих о Голубиной книге», «Сорок калик со каликою»), где ярко видится эпическая основа: неторопливость, развернутость повествования, использование сказочных и былинных формул («Ой, ты гой еси...», и т. п.); б) традиции, в которой используются сюжеты библейского и житийного происхождения, воспринятые еще из Византии («Адамов плач», «Егорий Храбрый», «Дмитрий Солунский», «Федор Тирон», «Кирик младенец»); в) традиции русских житийных повестей («Борис и Глеб»).

В ХVI — первой пол. ХVII в. «старшие» стихи получили новый импульс развития: расширяется круг тем, сюжетов и образов. Этому способствует расцвет письменного религиозного творчества в монастырской и городской среде. Книжная культура накладывала отпечаток как на форму духовных стихов (они могли представать в виде покаяния, поучения, увещевания, обличения и т.п.), так и на манеру исполнения — она приобретала более «декламационный» характер, а в напеве преломлялись попевки знаменного происхождения. Часто это было пение по книгам, в которых имелась нотация крюковыми знаками.

Песни продолжали традиции библейской и житийной тематики, в которых развивались линии пустынничества («Стих о Варлааме и Иосафе», «Мария Египетская»), смерти («Аникавоин»), греховности и праведности, богатства и бедности («Два брата Лазаря»). Особо выделяется тематическая группа, в которой используются евангельские мотивы Рождества и Страстей Христовых к ним примыкают стихи о Богородице, которая в народных стихах получила многогранное воплощение: как образ матери, остро переживающий мучения сына («Плач Богородицы»), как образ защитницы людей в земном мире («Покров Богородицы»), как образ милостивой заступницы на Страшном Суде («Матушка Владычица просит»). Страдание и терпение — вот основные добродетели, о которых всячески напоминают в духовных стихах.

«Младшие» или «новые», стихи — ветвь, непосредственно связанная с русским религиозным расколом Х VII в. и развивавшаяся на протяжении Х VIII —ХIХ вв. Сюда относятся сюжеты о пришествии Антихриста, о гибели истинной веры, а также стихи о распятии Христа, о Страшном Суде, о смерти, о грешниках и разнообразные трактовки догматического материала. Реформы, которые уже начинались в Х V II «бунташном» веке, церковными ортодоксами мыслились как напасти Антихриста, поэтому и в народных духовных стихах развивается тема спасения — бегство от мира, пустынничество («Стих об Антихристе», «Встреча инока со Христом»).

Сравнительно узкий, но чрезвычайно своеобразный круг стихов связан с особенностями старообрядческой духовной догматики, которую пытались утверждать, отстаивать в теологических спорах с представителями новой церкви или других старообрядческих согласий, разъяснять и накрепко внушать младшим членам общины («Стих о числах», «Евангелистая песнь», выдержанная в вопросно-ответной форме).

В роли духовных поучителей выступают наиболее почитаемые святые («Святая Пятница», «Стих о преподобном Макарии») и даже сама Богоматерь («Сходила царица небесная»). Непререкаемым нравственным авторитетом наделяется также глубоко чтимый в народе еще со времен язычества образ Матери Сырой Земли («Плач Земли», «Непрощаемый грех»).

Особые тексты-поучения, целью которых было разъяснение правил поведения верующего христианина в быту, сурово осуждали леность («Слово Ноанна Элатоуста»), пьянство («Василий Кесарийский»), брань («Стих о матерном слове»). Как особо тяжкий грех осуждалось колдовство. Греховными почитались так же земные увеселения (игры, хороводы, пляски, вечеринки), обычные для нестарообрядческих деревень.

Можно выделить группу стихов (мистические песни), возникших, по всей видимости, в ХIХ в., зачастую исполнявшихся не только в старообрядчестве, но и в самых различных русских сектах. Эти «мистические песни» иногда представляли собой переделки народных песен («Девицы-красавицы, светел теремок»).

Тексты духовных cтихов становятся объектом собирательской и иcследовательской работы уже во 2-й половине ХIХ в. Им полностью Посвящены Вышедшая в 1848 г. 1-я часть песен собрания П. В. Киреевского: Русские народные песни, Ч.1 Русские народные стихи». В 1860 г. «Собрание русских духовных стихов», Составленное В. Г. Варенцовым в 1861-1864 — 6 выпусков собрания П. А. Бессонова «Калики перехожие», объединившего записи П. В. Киреевского В. И. Даля, П. Якушкина, П. К Рыбникова, самого П. А. Бессонова и других, а также материалы множества рукописных сборников, В «Каликах перехожих», впервые были представлены различные варианты целого ряда стихов. Издания конца ХIХ— нач. ХХ в. дополняют опубликованное материалами записей, сделанных в различных губерниях России. в 1912 г. выходит сборник Е. А. Ляцкого «Стихи духовные», выборочно обобщающий лучшее из опубликованного ранее.

Вятские бытовые рукописные старообрядческие стихарники обычно представляют собою небольшие книжечки конца ХIХ.-. начала ХХ в. в твердых бумажных переплетах, носящих следы частого использования. Тексты написаны беглым полууставом, черными чернилами инициалы и заставки тщательно нарисованы и разукрашены красными чернилами, заменяющими киноварь. В одном из стихарников хранящемся в фондах Кировского краеведческого музея, имеются наклеенные заставки с орнаментом, характерным для печатных книг поморского старообрядческого согласия, а также заставки и концовки разных цветов, напечатанные при помощи резного деревянного клише. Незамысловатую рукописную книжку из грубой бумаги стремились хотя бы в какой-то мере уподобить красивым печатным книгам или даже дорогим рукописным книгам с многоцветными украшениями. В то же время на полях стихарников встречаются чисто бытовые записи карандашом или фиолетовыми чернилами.

Порядок расположения стихов в стихарнике обычно следует годовому кругу христианских праздников Рождественские стихи, Стихи ко Крещению Господню, стихи на святую Пасху и т.д. Впрочем, порядок этот нередко нарушался при дописывании в стихарник новых и новых стихов самого разного происхождения и содержания.
Из стихов «старшей», группы в вятских стихарниках представлены «Адамов плач», «Стих об Иосифе», «Стих об отшельнике Варлааме и даревиче Иоасафе» с примыкающим к нему более поздними вариантами («Из пустыни старец в царский дом приходит…»)

Темы Рождества страстей Христовых и Страшного Суда богато представлены стихами различного исторического происхождения; стихи на Крещение Господне, на Святую Пасху, на сСошествие Святого духа на Апостолов — в основном «нового», виршевого типа. Широко и стилистически разнообразно воплощаются темы греха и покаяния, тема Антихриста, тема смерти. Из стихов ХIХ в. в большинстве стихарников представлен «Стих материн завет», связанный со специфически-старообрядческой темой воспевания девства и безбрачия, а также духовно-лирические стихотворения типа «Кто бы дал мне, яко птице, два перистые крыла...». Интересен факт присутствия в вятских стихарниках, под названием «Стиха о пустыннике» или «Стиха о невольнике», стихотворения поэта-декабриста «Поздно, поздно вечерами, как угихнет весь народ...». Иносказательно изложенная в нем трагическая история восстания декабристов (образ пира друзей, завершившегося несчастьем) понимается в буквальном смысле, а герой рассматривается как безвинный узник, пострадавший за других: «На лиру-то драка случилася, вот и посадили его...».

В наше время все больше внимание исследователей привлекают напевы духовных стихов (ранее нередко выпадавшие из поля зрения исследователей, записывавшихся лишь собирателями-музыкантами, например, С. М. Ляпуновым в Вологодской, Вятской и Костромской губерниях в 1893 г.). Рукописные старообрядческие стихарники обычно не нотированы, потому что напевы были «на слуху» у поющих; отношение к этим стихам было, как к чисто бытовому, повседневному жанру, несколько пренебрежительное: «Много того поют...». А между тем песенная лирика старообрядцев представляет собою подлинное духовное богатство и крайне интересную область для исследований. Прежде всего, это сфера чрезвычайно своеобразного «свободного преломления» интонаций знаменного распева старообрядческого богослужения, с детства впитываемых каждым из членов общины в качестве основы музыкально-слухового мышления. Даже в общинах, утративших в наше время навыки пения по древнерусским знакам нотации («крюкам» или «солям»), служба поется на слух («по напевке») на основе культуры знаменного распева, для поющего это естественный. музыкальный язык, который также используется при исполнении стихов, особенно с текстами свободно-декламационного типа.

Однако в условиях существования старообрядческих общин среди нестарообрядческого населения практически неизбежным было слуховое соприкосновение с крестьянской обрядовой и лирической песенной традицией. Отсюда своеобразнейшее сочетание в напевах духовных стихов поступенно-терцовой основы, идущей от знаменного распева, с трихордными и квартовыми оборотами, характерными для местного крестьянского песенного фольклора, а в отдельных случаях — прямое преломление и приспособление к духовной тематике традиционных фольклорных жанров (обходное «виноградье», колыбельная, застольная, свадебная песня).

Духовные стихи имеют варианты как текстов, так и напевов. В старообрядческой среде бытовое пение даже более импровизационно, чем обычное крестьянское пение: текст, зафиксированный в стихарнике, служит опорой для свободной «лепки» напева на основе хорошо знакомых поющему интонаций, для живого мелодического развертывания с постоянно обновляющимися деталями. Хотя народная эстетика и основана на бережном отношении к традиции, но в ней органично соединились клишированность и импровизационность: письменное фиксирование текста, более жесткое, чем закрепленный в памяти текст, компенсировалось импровизационностью напева. Такое варьирование наблюдается и при сольном, и при хоровом исполнении стиха. Импровизационной свободе старообрядческого пения способствует и метрическая переменность. Она свойственна даже напевам, идущим в относительно ровном движении и обладающим симметричной структурой, но наибольшей метроритмической гибкостью отличаются стихи свободно-декламационного типа.

В отличие от крестьянской традиции, где многоголосное исполнение является своего рода «нормой», а полностью унисонное пение почти не встречается, пение старообрядцев, как правило, строго унисонно и во время богослужения, и в быту. (Редким исключением из этого правила является пение нижегородских старообрядцев-хержаков, где запев солиста звучит как бы «внутри» тянущегося унисона мужских и женских голосов, соединяющего строфы, а в хоровой части строфы возникают спонтанные терцовые и секстовые параллелизмы; но на Вятке ничего подобного встречать не доводилось). Ладовая основа большинства вятских старообрядческих напевов сочетает достаточно ясно выраженную централизацию вокруг единого устоя с относительной самостоятельностью внутренних устоев отдельных попевок («Господь грядет в полунощи», «Стих о новоначальном иноке»).

Современные образцы вятского духовного стиха были записаны в конце 1970-х годов в г. Кирове и в начале 1990-х — в д. Старая Тушка Малмыжского района Кировской области. Тексты стихов сопоставлялись с текстами стихарников, находящихся в фондах Кировского краеведческого музея (КОМК 307 11, КОМК 307 12).

источник:http://osin-music.ru/stili-i-instrumenty/duhovnye-stihi/duhovnyi-stih-v-vyatke.html

СТИХИ ПОКАЯННЫЕ

№ 1

Слезы лил Адам, возле рая сидя:
«Рай, ты мой рай, о прекрасный мой рай!
Меня ради, рай, сотворен ты был,
А из-за Евы, рай, затворен ты был.
Увы мне, грешнику,
Увы ослушнику!
Согрешил я, господи, согрешил
И ослушался заповеди.
Не видеть мне больше райской пищи,
Не слышать архангельского гласа.
Согрешил я, господи, согрешил,
Боже милостивый, помилуй меня, падшего».


№ 2

Прими меня, пустыня,
Как матушка чадо свое,
В тихие и безмолвные
Недра свои.
Не пугай, пустыня,
Страшилищами своими
Беглеца из нечестивого
И заблудшего мира сего.
О прекрасная пустыня,
Веселая дубравушка!
Полюбилась ты мне
Больше царских чертогов
И золоченых палат.
Пойду по лужайкам
Дивного твоего сада
С различными цветами,
Где колышется воздух
От тихого ветерка,
Где деревья колеблют
Ветви свои кудрявые,
И буду жить как волк,
Одиноко скитаясь,
Избегая людей
И многомятежной их жизни,
Скрываясь, плакать и рыдать
Во глубоких и диких
Недрах твоих:
О владыка, о царь!
Усладил ты меня
Земными благами,
Не лиши же меня
Небесного царствия твоего.

№ 3

Чего ради я в нищете:
Землей не владею,
Двора своего не имею,
Сада не копаю,
В морском плавании прибытка не ищу,
С купцами не торгую,
Князю не служу,
Боярам не нужен,
В слуги не годен,
Книжному назиданию забывчив,
Церкви божией не держуся,
Отца своего духовного заповеди нарушаю,
Тем божий гнев навлекаю.
На всякие дела добрые не памятлив,
Нечестия исполнен,
Грехами увенчан.
Дай же мне, господи, прежде конца покаяться.

№ 4

Душа моя, душа моя,
Зачем во грехах обретаешься,
Чью творишь волю
И смятенно безумствуешь?
Восстань, оставь это все
И плачь о делах своих горько,
Покуда смертный час
Не похитил тебя:
Тогда поздно лить слезы.
Помысли, душа моя,
О горьком часе, страшном и грозном,
И о муке вечной,
Ожидающей грешников.
Но воспрянь, о душа,
Вопия непрестанно:
Милостивец, помилуй меня!

№ 5

О человек окаянный и убогий!
Век твой кончается,
И конец приближается,
И суд тебе страшный готовится.
Горе тебе, убогая душа!
Солнце твое заходит,
И день вечереет,
И секира лежит у корня.
Душа, душа, к чему о тленном попечение?
Душа, вострепещи,
Перед тем как явиться к создателю твоему,
И как выпить смертную чашу,
И как страдать от смрадных чертей
И от вечной муки,
От коей, Христе,
За молитвы родившей тебя
Избави души наши.

№ 6

Увидев корабль, внезапно появившийся,
Воскликнули Борис и Глеб, прекрасных два брата:
О брат Святополк, не погуби нас,
Еще мы оба совсем юны!
Не подрежь побегов, не давших плода,
Не сожни колосьев недозрелых,
Не пролей крови неповинной,
Не сотвори горя матери нашей!
Положили нас в Вышгороде, в Русской земле,
Боже наш, слава тебе.

№ 7

О душа моя, отчего не страшишься
Зрелища во гробах лежащих
Голых и смрадных костей?
Разумей и смотри:
Где князь и где владыка,
Где богатый и где нищий?
Где красота лица?
Где многоречие премудрости?
Где спесивые и кичливые?
Где красовавшиеся златом и жемчугом?
Где гордыня и где любовь?
Где корыстные поборы?
Где суд нелицемерный, виновным не мирволящий?
Где господин или раб?
Не все ли одинаково —
Прах и земля и грязь зловонная?
О душа моя, почему не трепещешь от ужаса?
Почему не страшишься Страшного судилища
И вечных мучений?
О убогая душа!
Вспомяни, как ты земного царя, тленного человека,
Словам с трепетом внимаешь,
А небесного создателя твоего
Заповеди не исполняешь.
Ты живешь в постоянных прегрешениях,
А книжные наставления ни во что не ставишь
И глумишься над ними.
О душа моя!
Зарыдай, вопия ко Христу:
Иисусе, спаси меня,
По молитвам всех святых твоих
Избавь меня от вечных и горьких мучений.

№ 8

Если хочешь преодолеть
Безвременье печалей,
То никогда не печалься
Из-за временных скорбей и бед.
Если и бит будешь,
Или обесчещен,
Или изгнан,—
Не печалься,
Но всегда радуйся.
Тогда лишь только печалься,
Когда согрешишь,
Но и тогда в меру,
Да не предашься отчаянию
И не погубишь себя.

№ 9

О житье моем, житье клирошанина,
Призадумался я, недостойный,
О печальном, право, и ненадежном,
Говоря: Увы мне!
Что предприму,
Где я живу
И что я терплю?
В монастыре-то игумены и экономы,
И келари и казначеи,
А с ними подкеларники и чашники,
И старцы монастырские кичливые,
Спесью все они одержимы
И сребролюбием охвачены,
В ненависти к ближнему стакнулись,
В скупости связалися
И в коварстве закоснели, окаянные.
Сами творят тьмы мерзостей,
Нас же за провинность одну некую малую
Крепко укоряют.
Сами не в пору вкушали
Разнообразные яства,
Нас же и негодной пищей
Кормить не хотели.
Вино же и всякое питие
Всегда они пили,
Оттого и пренебрегли нами,
Из-за своей сумасбродной скупости.
У самих всего предовольно,
Нас же ни единой чашей не попотчевали.
О безумная скупость!
О нелюбовь к ближнему!
Они не подумали,
Что божия благость одна для всех,
Забыли обеты монашеские.
А если и не забыли,
То во всем лукавили,
Утробы свои насыщая,
Одежд все больше запасая,
Красуясь и кичась
Богатством больше мирских людей,
Странников и бедных не милуя,
Но и обижая.
О владыка небесный царь,
Христос бог наш,
Дай нам, боже, терпение
Сносить их обиды,
Избавь от их насилия,
Спаси нас, господи,
Спаси, человеколюбец.

№ 10

Собирайтесь, люди христоносные,
Восславим страдания мучеников,
Вослед Христу пострадавших
И многие муки претерпевших,
Телом своим пренебрегших,
Единодушное упование возложив на господа.
Пред царями и князьями нечестивыми
Они Христа исповедовали
И душу свою положили за веру правую.
Так и мы ныне, друзья и братья, пострадаем купно
За веру православную,
И за святые обители,
И за благоверного царя нашего,
И за народ православный.
Воспротивимся же нашим гонителям,
Не посрамим своего лица,
Да не уклонимся, о воины,
Пойдем на враждебных и безбожных агарян,
Попирающих православную веру.
Приспело время
Смертью выкупить вечную жизнь.
И если погубят нас агаряне
И прольют кровь нашу,
То мучениками станем Христа, бога нашего,
Да увенчаемся венцами победными от Христа бога
и спаса душ наших.

№ 11

Пришел я в плачевную эту юдоль
Нагим младенцем,
Нагим и уйду отсюда.
Немощный, зачем утруждаю себя,
Нагой, зачем напрасно тревожусь,
Зная, что жизнь не вечна.
Дивно, как шествуем мы
Все равным образом
Из тьмы на свет,
А из света во тьму,
Из материнского чрева
С плачем в мир,
А из мира печального
В могилу.
Начало есть — плачь и конец — плачь,
Какая ж нужда в шествии?
Сон, и тень, наваждение —
Вот красота житейская.
Увы, увы очарования
Многообразной жизни!
Как цветы, и как пыль, и как тень ми


ЦАРИЦА НЕБЕСНАЯ

Ты, моя Мати, Царица Небесная,
Ты мой покров, Ты надежда моя.
Если на сердце мне больно и горестно,
На помощь опять призываю Тебя.
Царица Небесная, Царица Небесная,
О, Мати неба и земли!
Услышь меня, грешную, и недостойную!
От скорбей, болезней меня изведи!
Спаси меня, Мати, от грешных мучений!
И научи меня больше молчать!
Дай мне смирение и веру-спасение!
И научи всех любить и прощать!
Царица Небесная! Царица Небесная!
Наставь меня, Мати, на истинный путь!
Сподоби услышать, Царица Небесная,
Как ангелы божьи на небе поют!


ПЛАЧ ЗЕМЛИ

Растужилась, расплакалась матушка сыра земля
Перед Господом Богом:
«Тяжел-то мне, тяжел, Господи, вольный свет!
Тяжеле — много грешников, боле беззаконников!»
Речет же сам Господь сырой земле:
«Потерпи же ты, матушка сыра земля!
Потерпи же ты несколько времечка, сыра земля!
Не придут ли рабы грешные к самому Богу
С чистым покаянием?
Ежели придут, прибавлю я им свету вольного,
Царство Небесное;
Ежели не придут ко мне, к Богу,
Убавлю я им свету вольного,
Прибавлю я им муки вечныя,
Поморю я их гладом голодным!»


СТИХ О ПРЕПОДОБНОМ МАКАРИИ

А преподобныя Макарей
Пошел из пустыни, в мир он пошел православной,
Пошел посетить он православных христианов.
Как навстречу преподобному Макарью
Идет человеческому уму несведпмо —
Как и солнце-луна пекёт поднебесна-.
Тут проговорит преподобныя Макарей:
«Куды идешь, человече, куды путь твоя надлежит?»


ОБ ИРОДЕ И О РОЖДЕСТВЕ ХРИСТОВОМ

Дева Мати пречистая
С небес взята, пресветлая.
В темной ночи звезда просветила,
Дала всем верным помощи
От роду Адамова.
Родилися люди от Адама.
Девица, всем царица,
Христа, Сына Божия породила
В иудейской земле, во вертеп-горе.
Пошли волсви Христа искать
По звезде волсви по честной;
Звезда идет и волсви идут.
Пришли волсви ко вертеп-горе,
Принесли Христу честны дары;
Наложил Господь на них златы венцы.


СТРАШНЫЙ СУД

Плачемся и рыдаем,
На смертный час помышляем!
Как будет последнее время,
Тогда земля потрясется,
Камение всё распадется,
Церковная завеса разрушится,
Солнце и месяц померкнут,
Часты звезды на землю спадут,
Пройдет река огненная,
Пожрет она тварь всю земную.
Архангелы в трубы вострубят,
Всех мертвых от гроба разбудят,
Едины все возрастом будут.

СТИХ О СМЕРТИ

Вы приидите, братье, да послушайте ппсание
Про житие человеческое, писания Божьего!
Когда человек да на земле живет,
Он яко трава в поле растет,
А ум в человеке, яко цвет цветет.
Со вечера человек веселился, радовался,
По утру человек во гробу лежит:
Его резвые ноги подломилися,
Его белые руки опустилися;
Не успел прижать руки к ретивому сердцу.


ПРО ХРИСТА МИЛОСТИВА

С пятницы на субботу на великую страстную
Жиды-пилаты Христа распинали,
В ручки, в ножки гвоздики вбивали,
На буйную головку тернов венец надевали.
Уж как услышала Матушка Марея,—
Горючими слезьми обливалася,
Его святой одеженькой обтиралася,
Молилася Богу предвечному.
Свое горе ему выкладала,
Милости великой его вопрошала:
Того ли Воскресения тридневного.
Уж как воскрес наш Царь-Христос,—
Природушка взликовалася,
Жиды-пилаты в страхе разбежалися,
Мертвы тела воскресалися.


ПЛАЧЬ БОГОРОДИЦЫ

Стояше днесь при Кресте, Пречистая Дево,
Умиленный плачь сподвизаше, сладчайший глас испущаше.
О свете пресветлыи, Заря присносущная,
Где твоя зайде красота, светолучная невечерняя,
Добровидный сыне мой, сладчайшая доброта,
Где твой вожделенный лица, зрак, краснейший свете мой.
О Божия мудросте, церковная сладосте,
Что се вижу зде, преславное видение ужасное.
О свете великий, сладчайший Исусе,
Где твоя доброта сокрыся, возлюбленный сыне мой.
Увы мне свете мой, дражайшая доброта,
Како тя узрю Христе царю, на Кресте Тя распинаема.
О сожитие пресветлое, скрый ныне лучи своя,
Виде своего Создателя, неправедно зде ныне страждуща.
О Иосифе преблаженне, сними тело Исусово,
Положи е в гробе нове, изсечене из камене.
Где твой зрак пресладкии, сладчайшая доброта,
Како погребу тя Сыне мой, безсмертнаго и предвечнаго.
Не рыдай мене Моя Мати, восстану бо из гроба,
Тебе вознесу со славою, превыше всех горних и земных.
Воскресни Боже Сыне мой, тридневно от гроба,
Взыди к Отцу на небеса, судя и концем всей земли.
Тогда Тебе всяка тварь, небесных и земных,
Поклонится и прославит, царя веком и зиждителя.


СТИХ О ГРЕШНОЙ РАБЕ И О ЕЕ ПРАВЕДНОЙ ДОЧЕРИ

Жила была раба на вольном свету,
Много была грешница.
Была у ней дочь на возрощае,
Была в скорби, в болезниях.
И мать ее ублажняет:
«Чадо ты мое, чадо!
Чадо ты мое смиренное!
Собираешься ты на тот свет,
Помоли ты, попроси у Господа Бога
Обо мне, об грешнице!
Много я перед Господом согрешила».

СТИХ О ЧИСЛАХ

Вы люди оные,
Рабы поученые,
Над школами выбраны!
Поведайте, что есть един?

«Един Сын у Марии,
Царствует и ликует
Господь Бог над нами».

Вы люди оные, Рабы поученые,
Над школами выбраны!
Поведайте, что есть два?

«Два тавля Моисеевых
На Синайстей горе;
Един Сын Мариин,
Царствует и ликует Господь Бог над нами».

Вы люди оные, Рабы поученые,
Над школами выбраны!
Поведайте, что есть три?

«Три патриарха на земле;
Два тавля Моисеевых На Синайстей горе;
Един Сын Мариин,
Царствует и ликует Господь Бог над нами".

Вы люди наученные, от разумных избранные,
Вы скажите: что есть четыре?

"Четыре евангелиста, три патриарха, тавля Моисеевых ,
Един Сын Мариин,
Царствует и ликует Господь Бог над нами".

СТИХ О ЛЕНИ

Слово Иоанна Златоустого:
«Братие, вы долго не спите,
Много не лежите,
Вставайте вы рано,
Ложитеся поздно.
Лежа вам добра не видати И грехов не очистити.
О, горе таковому ленивому!

ИОАСАФ-ЦАРЕВИЧ И ПУСТЫНЯ

Во дальнеей во долине
Стояла прекрасная пустыня.
Ко той же ко пустыне приходит
Молодой царевич Осафий:
«Прекрасная ты, пустыня,
Любимая моя мати!
Прими меня, мать-пустыня,
От юности прелестныя,
От своего вольного царства,
От своей белой каменной палаты,
От своей казны золотыя!

ФЕДОР ТИРИН

Во светлом во граде в Костянтинове
Жил царь Костянтин Сауйлович.
Отстоял у честной у всеночной у заутрени
На тот на праздничек Благовещенья.
Со восточныя было стороны,
От царя иудейского,
От его силы жидовския
Прилетела калена стрела:
Становилась калена стрела
Супротив красного крылечка,
У правой ноги у царския.
Царь Костянтин Сауйлович
Подымал он калену стрелу,
Прочитал ярлыки скорописные.
И возговорит таково слово:
«Господа вы бояры, гости богатые!
Люди почёстные — христиане православные!
Да кто у нас выберется Супротив царя иудейского, Супротив силы жидовския?» Да никто не выбирается. Старый прячется за малого, А малого за старыми давно не видать. Выходило его чадо милое, Млад человек Федор Тиринов. И возговорит таково слово: «Государь ты мой, батюшко! Царь Костянтин Сауйлович!

РАССТАВАНИЕ ДУШИ С ТЕЛОМ

По морю по синему по Хвалынскому
Тут ишли, пробегали через карабли.
Во этих караблях святые ангелы сидят,
Навстречу им сам Иисус Христос,
Сам Небесный Царь.
Стал он у ангелов выспрашивать и выпытывать:
«Святые ангели-архангели, где вы хаживали,
где гуливали, Что слышивали, что виживали?»

ВОЗНЕСЕНИЕ

На шестой было на неделе,
В четверг у нас праздник Вознесения:
Вознесся сам Христос на небеса
Со ангелами и со херувимами,
И со своей со небесной силой;
А нищие Господа молили,
Много у Христа милости просили:
«Владыка Христов Царь Небесный!
Вознесешься ты, Царь, на небесы
Со ангелами и со херувимами,
И со своей со небесною силой.
Ино кто нас поить, кормить будет,
И кто обувати нас и одевати,
За что нам Мать Божию величати
И тебя, Христа Бога, прославляти?»


ПРО МАРИЮ ЕГИПЕТСКУЮ

Пошел старец молиться в лес,
Нашел старец молящую,
Молящую, трудящую,
На камени стоящую.
Власы у нея до свдюй земли,
Тело у нея — дубова кора,
Лицо у нея, аки котлино дно.
И тут старец убоялся ея.


ВСТРЕЧА ИНОКА С ХРИСТОМ

Идет инок по дороге,
Да как черноризец по широкой.
Еще сам-то он слезно-то плачет,
Еще сам он тяжело возрыдает.
Еще встретился Царь ему да Небесный:
«Ты об чем, об чем, инок, плачешь,
Ты об чем, молодыя, ты возрыдаешь?»
«Еще как мне-ка, Господи, да не плакать,
Еще как ведь мне-ка не рыдати?
Утерял-то я ключ церковной,
Уронил-то я в синее море».


ОБ АРХАНГЕЛЕ МИХАИЛЕ И СТРАШНОМ СУДЕ

А как жили мы были на вольном свету,
Пивали мы, едали, сами тешились,
На свою душу грехов не надеялись;
Не имели мы ни середы, ни пятницы,
Ни тех мы годовых святых праздников.
Во Божию церковь мы не хаживали,
Со желанья Господу мы не маливались,
Со раденья Христа Бога не прашивали,
И за крест, за молитву не маливали,
И Евангелия святого не прослушивали,
И что было в Евангелии написано,
И что есть у святого напечатано,
А написаны в Евангелии страсти Божецкие.



СТИХ О ДУШЕ ГРЕШНОЙ


У раю у пресветлого Пролегала путь-дороженька.
Шли-пошли два ангеля, За собой ведут душу грешную, беззаконную.
Денноет ангиль проглаголовал: «Что же ты, душа, мимо раю прошла,
Да во рай не зашла? Али ты, душа, за скупостью.

СТИХ О ДУШЕ ГРЕШНОЙ

Как на вольном свету душа царствовала,
Душа царствовала, душа праздновала.
Уж топеря душа переставилася.
Повели душу да за три горы,
За три горы, за Сиянские.


ЕГОРИЙ, ЦАРЕВНА И ЗМЕЙ

Посторон святого града Иерусалима
На земли было три царства беззаконныих:
Первое царство был Содом-город,
А второе царство был Гомор-город,
А третье было царство Рахлинское.
На ихнее беззаконие великое
Да не мог на них сам Господь смотреть.
Содом и Гомор Господь скрозь земли прослал
А на этое третье царство, на Рахлинское,
Напущал Господь Бог на них змея лютого.
Давали они со города скотиною
Ко лютому змею на съедение
И ко пещерскому на прожрение.
Во граде скота у них мало оста лося:
Давали они со града по головы,
По головы человеческой
Ко лютому змею на съедение,
Ко пещерскому на прожрение.
Во граде людей у них мало оставалося.
Собиралися все жители рахлинские
К самому они царю на широкий двор;
Метали они жеребьем самоволжевым
Со самым царем со Агапием.
Но жеребье царю доставалося
Ко лютому змею идтить на съедение,
Ко пещерскому на прожрение.
Прикручииился царь и припечалился.
Возговорит ему царица рахлипская:
«Не кручинься, царь, и не печалуйся.


ДВЕНАДЦАТЬ ПЯТНИЦ

Приидите, братия, послушайте Писания Божия,
поучения Святого Климента, папы римского
Про двенадесять; великие пятницы.

Первая великая пятница —
На первой неделе поста Великого:
В тую великую пятницу Убил брат брата, Каин Авеля,
Убил его камением. Кто эту станет пятницу поститися
Постом и молитвою,— От напрасного от убийства
Сохранен будет и помилован от Бога.

СТИХ О БОРИСЕ И ГЛЕБЕ

Со восточного держания
Во словесном Киеве-граде
Жил себе Володимир-князь.
Имел себе трех сынов:
Старейший брат, а больший князь,
А меньших два брата — Борис и Глеб.
Живши, бывши, Володимир-князь
Стал своим чадам благословляти,
А удельными градами наделяти:
Старейшему брату — Чернигов-град,
Борису и Глебу — Киев-град.


СТИХ О МАТЕРНОМ СЛОВЕ

Вы, народ Божий, православный,
Вы по-матерному не бранитесь,—
Мы за матерное слово все пропали,
Мать Пресвятую Богородицу прогневили,
Мать мы сыру землю осквернили.
А сыра земля матушка всколебается,
Завесы церковные разрушаются,
Пройдет река к нам огненная,
Сойдет Судия к нам праведная.

ДМИТРОВСКАЯ СУББОТА

Накануне субботы Дмитровской
В соборе святом Успенскиим
Обедню пел Киприян святой,
За обедней был Димитрей князь
С благоверною княгиней Евдокиею,
Со князьями ли, со боярами,
Со теми со славными воеводами.
Перед самой то было перед достойной
Перестал Димитрей князь молиться,
Ко столбу князь прислонился,
Умом князь Димитрей изумился;
Открылись душевные его очи,
Видит он дивное виденье:
Не горят свечи перед иконами,
Не сияют камни на златых окладах,
Не слышит он пения святого,
А видит он чистое поле,
То ли чисто поле Куликово.


ДМИТРИЙ СОЛУНСКИЙ

С первого веку начала Христова
Не бывало на Салым-град
Никакой беды, ни погибели.
Идет наслание Божие на Салым-град,
Идет неверный Мамай-царь;
Сечет он и рубит, и во плен емлет,
Просвещенные, соборные церкви он разоряет.
У нас было во граде во Салыме,
Во святой соборной во Божьей во церкви
Припочивал святый Димитрий чудотворец.
Сосылал Господь со небес двух ангелов Господних.
Два ангела Христова лик ликовали
Святому Димитрию, Салымскому чудотворцу.
Рекут два ангела Христова
Димитрию, Салымскому чудотворцу:
«О святый Димитрий, Салымский чудотворец!
Повелел тебя Владыко на небеса взяти;
Хочет тебя Владыко исцелити и воскресити,
А Салым-град разорити и победити.
Идет наслание великое на Салым-град,
Идет неверный Мамай-царь,
Сечет он и рубит, и в полон емлет,
Просвещенные, соборные церкви он разоряет».
Речет святый Димитрий, Салымский чудотворец,
Ко двум ко ангелам ко Христовым:
«Вольно Богу Владыке Салым-град разорити
И меня ему исцелити и воскресити,
Я ведь сам давно это спознал и проведал,


ДВА БРАТА ЛАЗАРЯ

Жили да были два брата родные,
Два брата родные — оба Лазаря.
Одна их матушка породила,
В одной купели окрестила.
Один их батюшка воспоил,
Один родной отец воскормил.
Не одним только великий Бог
Их на свете счастьем наделил:


СВИТОК ИЕРУСАЛИМСКИЙ

Во светлом граде Ирусалимове
В третьем часу воскресения Христова
Из седьмого неба выпадши камень,
Камень ни огнян, ни студен, ширины об аршин.
Тяготы ему не споведать никому.
Съезжалися к камню цари и патриархи,
Игумны, папы, священники,
Церковные причетчики, християне православные,
Служили над камнем три дни и три нощи.
Камень распадохом на две половины.
В том же камне есть свиток,
Иерусалимский список.
Кто ж его писал?


Cтих благоразумного Иосифа Прекрасного

Кому повем печаль мою,
Кого призову к рыданию,
Токмо Тебе, Владыко мой,
Известна тебе печаль моя,
Моему Творцу Создателю,
И всех благих подателю,
И буду просить я милости,
От всея своея я крепости,
Кто бы мне дал, от очей своих слёзы,
Плакал бы я день и нощь,
Рыдал бы я о грехах своих,
Пролил бы я слезы от очей своих
Аки реки едемския
Погасил бы я гиенский огонь.
Аминь.

ГОЛУБИНАЯ КНИГА
10-11 век

Восходила туча сильна, грозная,
Выпадала книга Голубиная,
И не малая, не великая:
Долины книга сороку сажень,
Поперечины двадсяти сажень.
Ко той книге ко божественной
Соходилися, соезжалися
Сорок царей со царевичем,
Сорок князей со князевичем,
Сорок попов, сорок дьяконов,
Много народу, людей мелкиих,
Християн православныих,
Никто ко книге не приступится,
Никто ко Божьей не пришатнется.
Приходил ко книге премудрый царь,
Премудрый царь Давыд Евсеевич:
До Божьей до книги он доступается,
Перед ним книга разгибается,
Все божественное писание ему объявляется.
Еще приходил ко книге Володимир-князь,
Володимир-князь Володимирович:
«Ты, премудрый царь, Давыд Евсеевич!
Скажи, сударь, проповедуй нам,
Кто сию книгу написывал,
Голубину кто напечатывал?»
Им ответ держал премудрый царь,
Премудрый царь Давыд Евсеевич:
«Писал сию книгу сам Исус Христос,
Исус Христос, Царь Небесный;
Читал сию книгу сам Исай-пророк,
Читал он книгу ровно три года,
Прочитал из книги ровно три листа».
«Ой ты, гой еси, наш премудрый царь,
Премудрый царь Давыд Евсеевич!
Прочти, сударь, книгу Божию.
Объяви, сударь, дела Божие,
Про наше житие, про святорусское,
Про наше житие свету вольного:
От чего у нас начался белый вольный свет?
От чего у нас солнце красное?
От чего у нас млад-светел месяц?
От чего у нас звезды частые?
От чего у нас ночи темные?
От чего у нас зори утренни?
От чего у нас ветры буйные?
От чего у нас дробен дождик?
От чего у нас ум-разум?
От чего наши помыслы?
От чего у нас мир-народ?
От чего у нас кости крепкие?
От чего телеса наши?
От чего кровь-руда наша?
От чего у нас в земле цари пошли?
От чего зачались князья-бояры?
От чего крестьяны православные?»
Возговорит премудрый царь,
Премудрый царь Давыд Евсеевич:
«Ой ты, гой еси, Володимир-князь,
Володимир-князь Володимирович!
Не могу я прочесть книгу Божию.
Уж мне честь книгу – не прочесть Божью:
Эта книга не малая, .
Эта книга великая;
держать – не сдержать будет,
На налой положить Божий – не уложится.
Умом нам сей книги не сосметити
И очам на книгу не обозрити:
Великая книга Голубиная!
Я по старой по своей по памяти
Расскажу вам, как по грамоте:
У нас белый вольный свет. зачался от суда Божия
Солнце красное от лица Божьего,
Самого Христа, Царя Небесного;
Млад-светел месяц от грудей его,
Звезды частые от риз Божиих,
Ночи темные от дум Господних,
Зори утренни от очей Господних,
Ветры буйные от Свята Духа,
Дробен дождик от слез Христа,
Самого Христа, Царя Небесного.
У нас ум-разум самого Христа,
Наши помыслы от облац небесныих,
У нас мир-народ от Адамия,
Кости крепкие от камени,
Телеса наши от сырой земли,
Кровь-руда наша от черна моря.
От того у нас в земле цари пошли:
От святой главы от Адамовой;
От святых мощей от Адамовых;
От того крестьяны православные:
От свята колена от Адамова».
Возговорит Володимир-князь,
Володимир-князь Володимирович:
«Премудрый царь Давыд Евсеевич!
Скажи ты нам, проповедай:
Который царь над царями царь?
Кая земля всем землям мати?
Кая глава всем главам мати?
Который город городам отец?
Кая церковь всем церквам мати?
Кая река всем рекам мати?
Кая гора всем горам мати?
Который камень всем камням мати?
Кое древо всем древам мати?
Кая трава всем травам мати?
Которое море всем морям мати?
Кая рыба всем рыбам мати?
Кая птица всем птицам мати?
Который зверь всем зверям отец?»
Возговорит премудрый царь,
Премудрый царь Давыд Евсеевич:
«У нас Белый царь – над царями царь.
Почему ж Белый царь над царями царь?
И он держит веру крещеную,
Веру крещеную, богомольную,
Стоит за веру христианскую,
За дом Пречистыя Богородицы, -
Потому Белый царь над царями царь.
Святая Русь-земля всем землям мати:
На ней строят церкви апостольские;
Они молятся Богу распятому,
Самому Христу, Царю Небесному,-
Потому свято-Русь-земля всем землям мати.
А глава главам мати – глава Адамова,
Потому что когда жиды Христа
Распинали на лобном месте,
То крест поставили на святой главе Адамовой.
Иерусалим-город городам отец.
Почему тот город городам отец?
Потому Иерусалим городам отец:
Во тем во граде во Иерусалиме
Тут у нас среда земле.
Собор-церковь всем церквам мати.
Почему же собор-церковь всем церквам мати?
Стоит собор-церковь посреди града Иерусалима,
Во той во церкви соборней
Стоит престол божественный;
На том на престоле на божественном
Стоит гробница белокаменная;
Во той гробнице белокаменной
Почивают ризы самого Христа,
Самого Христа, Царя Небесного,-
Потому собор-церква церквам мати.
Ильмень-озеро озерам мати:
Не тот Ильмень, который над Новым градом,
Не тот Ильмень, который во Цареграде,
А тот Ильмень, который в Турецкой земле
Над начальным градом Иерусалимом.
Почему ж Ильмень-озеро озерам мати?
Выпадала с его матушка Иордань-река.
Иордань-река всем рекам мати.
Почему Иордань-река всем рекам мати?
Окрестился в ней сам Исус Христос
Со силою со небесною,
Со ангелами со хранителями,
Со двунадесятьми апостольми,
Со Иоанном, светом, со Крестителем,-
Потому Иордань-река всем рекам мати.
Фавор-гора всем горам мати.
Почему Фавор-гора горам мати?
Преобразился на ней сам Исус Христос,
Исус Христос, Царь Небесный, свет,
С Петром, со Иоанном, со Иаковом,
С двунадесятью апостолами,
Показал славу ученикам своим,-
Потому Фавор-гора горам мати.
Белый латырь-камень всем камням мати.
На белом латыре на камени
Беседовал да опочив держал
Сам Исус Христос, Царь Небесный,
С двунадесяти со апостолам,
С двунадесяти со учителям;
Утвердил он веру на камени,
Распущал он книгу Голубиную
По всей земле, по вселенныя,-
Потому латырь-камень всем камням мати.
Кипарис-древо всем древам мати.
Почему то древо всем древам мати?
На тем древе на кипарисе
Объявился нам животворящий крест.
На тем на кресте на животворящем
Распят был сам Исус Христос,
Исус Христос, Царь Небесный, свет,-
Потому кипарис всем древам мати.
Плакун-трава всем травам мати.
Почему плакун всем травам мати?
Когда жидовья Христа распяли,
Святую кровь его пролили,
Мать Пречистая Богородица
По Исусу Христу сильно плакала,
По своем сыну по возлюбленном,
Ронила слезы пречистые
На матушку на сыру землю;
От тех от слез от пречистыих
Зарождалася плакун-трава.-
Потому плакун-трава травам мати.
Океан-море всем морям мати.
Почему океан всем морям мати?
Посреди моря океанского
Выходила церковь соборная,
Соборная, богомольная,
Святого Климента, попа римского:
На церкви главы мраморные,
На главах кресты золотые.
Из той из церкви из соборной,
Из соборной, из богомольной,
Выходила Царица Небесная;
Из океана-моря она омывалася,
На собор-церковь она Богу молилася,-
От того океан всем морям мати.
Кит-рыба всем рыбам мати.
Почему же кит-рыба всем рыбам мати?
На трех рыбах земля основана.
Стоит кит-рыба – не сворохнется;
Когда ж кит-рыба поворотится,
Тогда мать-земля восколыбнется,
Тогда белый свет наш покончится,-
Потому кит-рыба всем рыбам мати.
Основана земля Святыим Духом,
А содержана Словом Божиим.
Стратим-птица всем птицам мати.
Почему она всем птицам мати?
Живет стратим-птица на океане-море
И детей производит на океане-море.
По Божьему все повелению
Стратим-птица вострепенется,
Океан-море восколыхнется;
Топит она корабли гостиные
Со товарами драгоценными,-
Потому стратим-птица всем птицам мати.
У нас индрик-зверь всем зверям отец.
Почему индрик-зверь всем зверям отец?
Ходит он по подземелью,
Прочищает ручьи и проточины:
Куда зверь пройдет,- Тута ключ кипит;
Куда зверь тот поворотится,-
Все звери зверю поклонятся.
Живет он во святой горе,
Пьет и ест во святой горе;
Куды хочет, идет по подземелью,
Как солнышко по поднебесью,-
Потому же у нас индрик-зверь всем зверям отец».
Возговорил Володимир-князь:
«Ой ты, гой еси, премудрый царь,
Премудрый царь Давыд Евсеевич!
Мне ночесь, сударь, мало спалось,
Мне во сне много виделось:
Кабы с той страны со восточной,
Кабы с другой страны со полудеиной,
Кабы два зверя собиралися,
Кабы два лютые собегалися,
Промежду собой дрались-билися,
Один одного зверь одолеть хочет».
Возговорил премудрый царь,
Премудрый царь Давыд Евсеевич:
«Это не два зверя собиралися,
Не два лютые собегалися,
Это Кривда с Правдой соходилися,
Промежду собой бились-дрались,
Кривда Правду одолеть хочет.
Правда Кривду переспорила.
Правда пошла на небеса
К самому Христу, Царю Небесному;
А Кривда пошла у нас вся по всей земле,
По всей земле по свет-русской,
По всему народу христианскому.
От Кривды земля восколебалася,
От того народ весь возмущается;
От Кривды стал народ неправильный,
Неправильный стал, злопамятный:
Они друг друга обмануть хотят,
Друг друга поесть хотят.
Кто не будет Кривдой жить,
Тот причаянный ко Господу.

II

Да с начала века животленного
Сотворил Бог небо со землею,
Сотворил Бог Адама со Еввою,
Наделил питаньем во светлом раю,
Во светлом раю жити во свою волю.
Положил Господь на их заповедь великую:
А и жить Адаму во светлом раю,
Не искушать Адаму с едного древа
Того сладка плоду Виноградова.
А и жил Адам во светлом раю,
Во светлом раю со своею со Еввою
А триста тридцать три годы.
Прелестила змея подколодная,
Приносила ягоды с едина древа,-
Одну ягоду воскушал Адам со Еввою
И узнал промеж собою тяжкой грех,
А и тяжкой грех и великой блуд:
Согрешил Адаме во светлом раю,
Во светлом раю со своею со Еввою.
Оне тута стали в раю нагим-наги,
А нагим-наги стали, босешуньки,-
Закрыли соромы ладонцами,
Пришли оне к самому Христу,
К самому Христу, Царю Небесному.
Зашли оне на Фавор-гору,
Кричат-ревут зычным голосом:
«Ты Небесной Царь, Исус Христос!
Ты услышал молитву грешных раб своих,
Ты спусти на землю меня трудную,
Что копать бы землю копарулями,
А копать землю копарулями,
А и сеять семена первым часом».
А Небесный Царь, милосерде свет,
Опущал на землю его трудную.
А копал он землю копарулями,
А и сеял семена первым часом,
Вырастали семена другим часом,
Выжинал он семена третьим часом.
От своих трудов он стал сытым быть,
Обуватися и одеватися.
От того колена от Адамова,
От того ребра от Еввина
Пошли христиане православные
По всей земли светорусския.
Живучи Адаме состарился,
Состарился, переставился.
Свята глава погребенная.
После по той потопе по Ноевы,
А на той горе Сионския,
У тоя главы святы Адамовы
Вырастало древо кипарисово.
Ко тому-то древу кипарпсову
Выпадала книга Голубиная,
Со небес та книга повыпадала:
В долину та книга сорока пядей,
Поперек та книга двадцати пядей,
В толщину та книга тридцати пядей.
А на ту гору па Сионскую
Собиралися-соезжалися
Сорок царей со царевичем,
Сорок королей с королевичем,
И сорок калик со каликою,
И могучи-сильные богатыри.
Во единой круг становилися.
Проговорит Волотомон-царь,
Волотомон-царь Волотомонович,
Сорок царей со царевичем,
Сорок королей с королевичем,
А сорок калик со каликою
И все сильные-могучи богатыри
А и бьют челом, поклоняются
А царю Давыду Евсеевичу:
«Ты премудрый царь Давыд Евсеевич!
Та душа и наследует
Себе Царство Небесное».
Подыми ты книгу Голубиную,
Подыми книгу, распечатывай,
Распечатывай ты, просматривай,
Просматривай ее, прочитывай:
От чего зачался наш белой свет?
От чего зачалося солнце праведно?
От чего зачался светел месяц?
От чего зачалася заря утрення?
От чего зачалася и вечерняя?
От чего зачалася темная ночь?
От чего зачалися часты звезды?»
Проговорит премудрый царь,
Премудрый царь Давыд Евсеевич:
«Вы сорок царей со царевичем,
А и сорок королей с королевичем,
И вы сорок калик со каликою,
И все сильны-могучи богатыри!
Голубина книга не малая,
А Голубина книга великая:
В долину книга сорока пядей,
Поперек та книга двадцати пядей,
В толщину та книга тридцати пядей,
На руках держать книгу – не удержать,
Читать книгу – не прочести.
Скажу ли я вам своею памятью,
Своей памятью, своей старою,
От чего зачался наш белой свет,
От чего зачалося солнцо праведно,
От чего зачался светел месяц,
От чего зачалася заря утрення,
От чего зачалася и вечерняя,
От чего зачалася темная ночь,
От чего зачалися часты звезды.
А и белой свет – от лица Божья,
Солнцо праведно – от очей его,
Светел месяц – от темечка,
Темная почь – от затылечка,
Заря утрення и вечерняя – от бровей Божьих,
Часты звезды – от кудрей Божьих!»,
Все сорок царей со царевичем поклонилися,
И сорок королей с королевичем бьют челом,
И сорок калик со каликою,
Все сильные-могучие богатыри.
Проговорит Волотомон-царь,
Волотомон-царь Волотомонович:
«Ты премудрый царь Давыд Евсеевич!
Ты скажи, пожалуй, своею памятью,
Своею памятью стародавную:
Да которой царь над царями царь?
Котора моря всем морям отец?
И котора рыба всем рыбам мати?
И котора гора горам мати?
И котора река рекам мати?
И котора древа всем древам отец?
И котора птица всем птицам мати?
И которой зверь всем зверям отец?
И котора трава всем травам мати?
И которой град всем градом отец?»
Проговорит премудрый царь,
Премудрый царь Давыд Евсеевич:
«А Небесной Царь – над царями царь,
Над царями царь, то Исус Христос.
Океан-море – всем морям отец.
Почему он всем морям отец?
Потому он всем морям отец,-
Все моря из него выпали
И все реки ему покорилися.
А кит-рыба – всем рыбам мати.
Почему та кит-рыба всем рыбам мати?
Потому та кит-рыба всем рыбам мати,-
На семи китах земля основана.
Ердань-река – рекам мати.
Почему Ердань-река рекам мати?
Потому Ердань-река рекам мати,-
Крестился в ней сам Исус Христос.
Сионская гора-всем горам мати,-
Растут древа кипарисовы,
А берется сера по всем церквам,
По всем церквам вместо ладану.
Кипарис-древо – всем древам отец.
Почему кипарис всем древам отец?
Потому кипарис всем древам отец,-
На нем распят был сам Исус Христос,
То Небесной Царь.
Мать Божья плакала Богородица,
А плакун-травой утиралася,
Потому плакун-трава всем травам мати.
Единорог-зверь – всем зверям отец.
Почему единорог всем зверям отец?
Потому единорог всем зверям отец,-
А и ходит он под землею,
А не держут его горы каменны,
А и те-то реки его быстрые;
Когда выйдет он из сырой земли,
А и ищет он сопротивника,
А того ли люта льва-зверя;
Сошлись оне со львом во чистом поле,
Начали оне, звери, дратися:
Охота им царями быть,
Над всемя зверями взять большину,
И дерутся оне о своей большине.
Единорог-зверь покоряется,
Покоряется он льву-зверю,
А и лев подписан – царем ему быть,
Царю быть над зверями всем,
А и хвост у него колечиком.
А нагай-птица – всем птицам мати,
А живет она на океане-море,
А вьет гнездо на белом камени;
Набежали гости корабельщики
А на то гнездо нагай птицы
И на его детушак на маленьких,
Нагай-птица вострепенется,
Океан-море восколыблется,
Кабы быстры реки разливалися,
Топят много бусы-корабли,
Топят много червленые корабли,
А все ведь души напрасные.
Ерусалим-град – всем градам отец.
Почему Ерусалим всем градам отец?
Потому Ерусалим всем градам отец,
Что распят был в нем Исус Христос,
Исус Христос, сам Небесной Царь,
Опричь царства Московского».






 Православный Християнский Календарь v2.0
Объявления
[ Все объявления ]

Новости
Закладка храма в поселке Уни

Просветительский отдел Московской Митрополии приглашает на бесплатный онлайн-курс «Введение в христианство»

Богослужение в Неделю о мытаре и фарисее

Престольный праздник в Вятской старообрядческой общине

Дорогие братия и сестры!

Начало молитвенной жизни

День именинника в Воскресной школе

Возобновлены богослужения

Архиерейское богослужение в п. Кильмезь Кировской области

Венчание Игоря и Маргариты Лапиных

[ Все новости ]

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Designed by sLick Copyright © 2007